Ту скрытую схему отношений, которая интересует исследователя в объекте и поясняется реальной моделью, в идеале должна выразить формула или сеть формул - математическая модель. Она легко превращается в алгоритм и образует одно из главных звеньев формализации.
Системный подход, суть которого вкратце очерчена выше, родился из синтеза холизма (особенно органицизма) с редукционизмом (особенно механицизмом). Холизм рассматривает объекты только со стороны целого, с позиции высшего уровня организации и нередко утрачивает представление о роли частиц, о материальном субстрате.
Редукционизм показывает объекты только со стороны частиц, элементов, их отдельных связей, с позиции низшего уровня организации и нередко не может объяснить возникновения новых, интегральных качеств. Требовалось найти подход, который бы совмещал оба аспекта рассмотрения. Системный подход трактует каждый системный объект одновременно как часть более крупной системы (целого) и совокупность подсистем или субсистем (частей), состоящих из еще более дробных элементов.
Возникнув из взаимодействия последних по законам их уровня (в ходе интеграции), система налагает на них новые роли, связи и качества, группируя в субсистемы (результат интеграции). Поэтому методологическую основу системного подхода как подхода целостного в своей двусторонности предложено называть интегратизмом. Молодые научные школы во многих науках тянутся ныне к системному подходу, но далеко не всем его кодекс подходит полностью не все способны освоить его в его двусторонности и единстве. Одним более важна холистическая (или органистическая) сторона.
Многих в ней привлекает возможность снять вопрос о разном весе компонентов, о приоритете, возможность обеспечить плюралистическое отношение к компонентам. Именно в русле этой тенденции и возникла "общая теория систем" Берталанфи первая современная научная формулировка системного подхода. Другим важнее редукционистская сторона, и от чистого редукционизма их отличает только оглядка на целое стремление сделать обзор элементов полным и упорядоченным, интерес не к самим лишь элементам, но к их связям.
Таковы многие современные аналитики и дескриптивисты в разных науках. Наконец, бывают попытки применить оба аспекта рассмотрения порознь, сочетать их без объединения. НА толкнули к системному подходу две вещи: а) стремление найти внутри каждого объекта закономерные, познаваемые стимулы к его развитию и б) основанное на этом осознание сложности и связности каждой культуры.
Открылась возможность искать стимулы во взаимодействии субсистем, изучая наложенные на них функции. Генерализаторский схематизм, присущий НА, и ее плюралистическая уравнительность, влияя на ее интерес к системному подходу, уклоняют его в сторону холизма: сравнение сосредоточивается на уровне субсистем, и функции их не выводятся из законов низшего уровня, не подчиняются некой иерархии.
Именно при этом выявляются самые глубокие, фундаментальные принципы и понятия, которые лежат в основе всей системы и поэтому выходят за ее рамки, не определяются в ней и не зависят от нее. "Через фундаментальные понятия специальная научная теория соприкасается со всей сферой человеческого знания и, в частности, выявляет свою связь с философией". Можно полагать, что именно это обстоятельство удержало самих "новых археологов" от последовательной и всеобъемлющей аксиоматизации собственного учения.
Несмотря на то, что без нее учение не может достичь устойчивости, совершенства и убедительности, "новые археологи" двигались в сторону аксиоматизации нерешительно. Ведь на этом пути они неминуемо оказывались перед философской бездной, от которой старались отгородиться (правда, с помощью философии же). К тому же, конечно, рефлексия, самопознание, обращение метода на себя - труднейшее предприятие для всякой научной школы, особенно для школы, идеология которой страдает обычной буржуазной ограниченностью.
Бинфорду кажутся смехотворными попытки некоторых археологов придерживаться НА без теории Бинфорда: "Я слышал замечания от критиков: "Я - Новый Археолог, но я не принимаю теорию и подходы Бинфорда". это значит, что он применял факторный анализ, хиквадрат или даже, возможно, читал книжку Хогетта о локационном анализе. Мое ощущение всегда было: Ну и что? Какие вопросы ты задавал и какие интерпретации предложил для отношений, выделенных или выясненных твоим применением современных аналитических процедур?".
Более того, для причисления к НА Бинфорд требует признания всех своих теоретических и методических предложений без изъятия. Хотя бы одно отступление от взглядов Бинфорда - и это уже не НА! Дэвид Кларк не придерживается взглядов Бинфорда на строение культуры - этого достаточно для отлучения. "Он приспособил статистические процедуры Сокала и Снита, испорченный локационный подход Питера Хогетта и "метаязык" теории систем, но все это интегрировано в традиционалистскую парадигму "культуры".
Он много цитировал мои труды, он говорил о "системах субсистем" и даже учел несколько предостережений о возможных альтернативных источниках изменчивости в археологических материалах", но все это не спасло Кларка от отлучения: "Все это делалось многими лицами, не вовлеченными в Новую Археологию, как я ее понимаю - атаку на теорию и ненаучную "общепринятую" стратегию интерпретации". Это, конечно, весьма гибкая формулировка бинфордовского понимания. Уж очень произвольными оказываются границы НА в этом ее образе: от одного человека зависит их проведение в каждом случае. Образ получается очень расплывчатым и зыбким.
При последовательном проведении этого принципа всю НА составит один Бинфорд, ибо в точности его не повторяют - и не могут повторять даже его ученики, и он делает им выговоры Биллу Лонгакру, Кенту Флэннери. Как определить, которые из его высказываний необходимо пересказывать в точности, не изменяя, а которые для его концепции несущественны и могут быть переделаны или опущены? Как отличить букву его учения от духа?
Единственным судьей оказывается сам Бинфорд. А это судья слишком пристрастный. Кларка в Англии считают "главным британским представителем" НА, пишут (Майрс) о "Дэвиде Кларке и его новых археологах", иронизируют над "новой кларкеологией", а в Новой Зеландии сочиняют памфлеты от имени вымышленного автора Бинкларка. По мнению Эдамса, Бинфорд зря осуждает Лонгакра за уклонение от выдвинутых Бинфордом задач.
Прижизненная беатификация Бинфорда, канонизация его учения и формирование процессуалистской ортодоксии грозят догматизацией НА. Они получили неожиданное и парадоксальное следствие: новшества стали рассматриваться как уклонение от новой археологии! Один из наиболее ригористичных младших учеников Бинфорда Ф. Плог, известный самыми правоверными бинфордианскими статьями, опубликовал книгу, в которой пытается поставить обойденные его учителем проблемы и решить их с его же исходной позиции.
Тем не менее, сам он пишет об этом так: "В то время как многие сюжеты, на которых сосредоточено это исследование, относятся к тем, которые отождествляются с "новой археологией", многие другие - нет. Мои отходы от философских и теоретических традиций, ассоциируемых с новой археологией, вытекают из откровенного несогласия с этими традициями, а не из непонимания".
Узость и нелогичность этого образа НА сделали его объектом злого, но не столь уж нереалистичного пародирования. Так родился следующий образ. "Неосхоластика", или "новый догматизм" - образ, конечно, стилизованный. Средневековая схоластика - это пустые, бесплодные, но формально строгие философские спекуляции, которые рассчитаны на обоснование априорных догм, насаждаемых с присущим религии фанатизмом.
Схоластика - это религия под маской науки. Наиболее красочно этот образ НА нарисован у Брейдвуда: "Насколько я понимаю, чистая "новая" археология рассматривает себя как выражение научной революции ... Большей частью ее литература появилась за последние десять лет, но исследование 1948 г. Уолтера Тэйлора несомненно позволяет аттестовать его как Иоанна Крестителя нового движения. А правда, я хотел бы, чтобы какой-нибудь историк религии рассмотрел возникновение этого "нового" движения.
В нем, кажется, есть много от ревностной, очень горячей, не понимающей юмора истовости нового религиозного движения. Есть Малые Пророки, есть, по крайней мере, один Мессия, есть отряд апостолов, и мы можем видеть dues ex machine в образе компьютера IBM. Фарисеев и иереев старой религии обличают и жестоко клянут. Есть и Обращение Полины (Брейдвуд намекает на переход Пола Мартина. Л. К.) и, право же, есть Священное Писание.
